Наиля Ямакова

очень давно очень любимое

ПРИРУЧЕНИЕ

Два года я молчала. Я молча-...

Я так хотела в морду - кирпича.

Я так хотела рот забить щебенкой.

Она давала молоко мне с пленкой.

И год прошел, и два прошло, и три.

Ну не смотри, ну плюнь да разотри!

Ну не смотри ты на меня оттуда!

Как на меня, щенка, посыпались дары.

Как люди были рады и добры.

Как я кричала ей: "Уйди, паскуда!"

Апрельский лед и майская сирень,

И устрицы, и ножницы, и лень!

И ласточки, и винограда груда!

Январь малины и январь открыток!

Но вот не мил мне белый божий день.

И черный чай несладок стал и жидок.

На почте киснет банка сургуча.

В моем парадном стружки и моча.

Какие, нафиг, матери и дочки.

Во мне одна вода и камни в почках.

Я позабыла, как писать - в тетрадь.

Валокордин, душевные болезни.

Но кто мне напевает тихо песни?

Но кто меня прощает? И - опять...

ПРИРУЧЕНИЕ

---

финиш

в загоне, в клетушке, при лампе, в неправде: в парадном.

без фенек, без баек, без денег и прочих плюмажей

становишься общедоступным и всемипонятным.

как памятник - бронзовым. или как книга - бумажным.

не стих - документ. на груди не ладонь: отпечатки.

и каждый твой выдох с мороза засчитан табачным.

когда соберёшься, забудь про очки и перчатки,

ведь ты же не стоишь, а я, ну конечно, не значу

совсем ничего.

луна закатилась за крышу истёртым жетоном.

ты знаешь, на окнах в домах больше нет занавесок.

враньё разлетелось, враги разбрелись, заскучали вороны.

и каждый из поводов наших достаточно весок,

чтоб не возвращаться с победой, чтоб тихо исчезнуть.

чтоб наоборот этим - логику финиша сдвинуть...

как много таких поднималось к тебе сквозь подъезды.

я знаю весь список. поэтому хочется сгинуть.

ПОТЕМКИ