Москва. После

Весенняя, прекрасная, незнакомая Арина с нарисованными веснушками подошла ко мне на улице и спросила:

- А хотите нас с подругой сфотографировать?

Я гуляла по городу, в котором по-прежнему поют птицы, зацветают под тающим снегом первые цветы и смеются люди. Я вглядывалась в лица и ловила фразы, пытаясь увидеть и понять, что ужас и неизбежную катастрофу в этом городе ощущаю не только я. Но нет.

С другой стороны, я тоже вряд ли произвожу впечатление бездонной черной печали.

Всю зиму я так сильно ждала солнечных дней, чтобы гулять и дышать, и подставлять щеки под теплые лучи и весенний ветер, но вот теперь здесь все другое. Непоправимое, разрушительное. Мое сердце разрывает на части от первых подснежников, от этого синего неба здесь, от черного неба там, от ликующих заголовков, от прочитанных новостей, от увиденных новостей, от всех уехавших и уезжающих. Я не знаю, как быть со всем этим. Как все это, несоединимое сейчас, принять и соединить в себе. Весь этот солнечный уличный смех, всех людей, жующих в кафе, словно ничего не происходит, всю эту внешнюю беззаботность, отчаянный парад брендовых шмоток и страшную, страшную тьму, подмену понятий, смерть.. и массу, нашедшую себе очередной символ. Я не знаю, как ходить рядом с ними, как дышать этим зараженным воздухом и оставаться целой. и оставаться вообще